Вот живем мы и не знаем, что человек, диски которого продаются миллионными тиражами, на которого равняется половина молодежи, взял да и наблевал на свою супругу (пусть даже и бывшую), нафунял на маму и офачил президента. А теперь хочет, чтобы мы это хулиганство слушали.
Не понимаю, почему ни один из наших издателей не додумался до простой в общем-то вещи. Переводить рэпперские тексты на русский, а потом печатать их в буклетах. Ведь не определяем мы качество нового Буковского по обложке или изящному начертанию шрифта — нам смысл нужен, хочется знать, о чем пишет этот смутьян. Та же картина и с рэпперами. Чего там бормочет этот парниша из Детройта? Почему кричит? На что жалуется?
Герои Эминема — артисты цирка уродов. Мимы-террористы, Джеко с отвалившимся носом, недоумок-президент, играющий людьми, как солдатиками. Мать-кукушка, жена-сучка и другие обитатели этой кунсткамеры. А в центре арены — Slim Shady. Белый клоун среди клоунов черных. Лукавый эквилибрист, жонглирующий даже не словами — блестящими шариками-фонемами. Вместо языка у него цирковой хлыст. Щелчок — и жирная сволочь бежит по кругу, прыгает по тумбам.
Читает Shady о своем беспризорном детстве, о «семенах и всходах», о причинах своего цинизма и придуманном отце:
Father please forgive me for I know not what I do.
I just never had the chance to ever meet you.
Therefore I did not know that I would grow to be
my mother`s evil seed and do these evil deeds.
(Evil Deeds)
Эминем лишь продолжает историю, начатую много раньше. Заодно становится понятно, как он решился на такую скандальную, оскорбительную, безответственную и отвратительную тему, как Puke («Рвота»). Содержание чудовищно. Вспоминая о своей бывшей супруге, Slim даже не читает, а блюет:
You don’t know how sick you make me.
You make me fucking sick to my stomache.
Everytime I think of you I puke.
You must just not not knoooooowww.
Но это вполне адекватное выражение чувств человека с раздавленным сердцем. Персонаж Эминема — родня лимоновскому Эдичке, отсасывающему у ниггера под бруклинским мостом. Поганая буффонада. Слова — плевки. Сортирные откровения.
Другая, традиционная для хип-хопа тема — «пузомерка», всяческое порицание недоброжелателей и врагов. В данном альбоме крепко достается Рэю Бензино. И правильно: ведь этот тип затеял целую кампанию против Эминема, обвиняя его в нацизме и сравнивая с Гитлером. В ответ наш герой записал трек Like Toy Soldiers — боевой марш с барабанами и хором. И вот что удивительно, вместо оскорблений — слова сильного человека, способного «отвечать за базар»:
I`m suppose to be the soldier who never blows his composure.
Even though I hold the weight of the whole world on my shoulders.
I ain`t never suppose to show it, my crew ain`t suppose to know it.
Even if it means going toe to toe with the Benzino, it don`t matter
Важно, как Эминем подает свою лирику. Она для него — музыкальный инструмент. Автор играет с ритмами и рифмами, выстраивая фантастические и одновременно абсурдные конструкции. Доводит сюжет до полного, вселенского маразма. Строит и тут же разрушает.
Музыка — еще одна фишка, выделяющая Слима среди собратьев по микрофону. Чистый восторг. Здесь и традиционный мрачный урбан-бит, украшенный хором карликов-уродцев (Evil Deeds), и пафосный марш бойскаутов Like Toy Soldiers, и современное моление-госпел (Mosh), и выступление жмур-команды (Puke).
Encore — полноценный спектакль с увертюрой (Curtains Up) и выходом на бис (Encore), кульминацией (Just Lose It) и таким отчаянным, шизовым и еб%тым объяснением в любви (Crazy In Love). Эминема влечет театр. Он давно вырос из своих, пусть и широченных, штанов. Пора переходить на следующий уровень. Может, стоит заняться постановками на Бродвее? Рэп-мюзиклов я не припомню.
Мне кажется… кхм-кхм, что Encore для хип-хопа — то же, что и The Wall для рока. Может быть слишком эмоционально и карикатурно. Но ведь классика. Или я заблуждаюсь?
[/warn]